Миграционный коридор между странами Центральной Азии и Россией оценивается сегодня экспертами как один из самых крупных в мире. Основным миграционным потоком в нем является трудовая миграция, что влечет за собой серьезные политические, социально-экономические и демографические последствия и для стран происхождения мигрантов, и для принимающих регионов России. В этих условиях важнейшей задачей государства является интеграция мигрантов в общество.

О проблемах, связанных с  трудовой миграцией из стран Центральной Азии, о путях ее возможного решения и парадоксах мигрантофобии в обществе мы беседуем с политологом, специалистом в области миграционных процессов и истории формирования диаспор на Южном Урале, кандидатом исторических наук Андреем Александровичем Авдашкиным.

  • Андрей Александрович, добрый день. Сегодня в мире проблема миграции встает всё острее. С чем это связано?

Во второй половине XX – начале XXI веков мы стали свидетелями резкого роста транспортной и информационной связности различных частей света. Многократно возросла мобильность населения. Нельзя сказать, что это именно «обострение», скорее «актуализация», т.е. проблема миграции занимает очень важное место в общественно-политической повестке. Это обусловлено тем, что в последние десятилетия миграция (трудовая, вынужденная и др.) стала фактором формирования «нового» этносоциального облика большинства развитых стран. Естественно, что этот процесс пугает, вызывает определенный протест в обществе, но надо понимать, что он идет.

С другой стороны там, где существует активная миграция, неизбежно возникает мигрантофобия, латентный или активный межгрупповой конфликт. Уровень мобильности населения на сегодняшний заметно превосходит уровень развития социальных институтов, которые могут содействовать эффективной интеграции мигранта в принимающее общество. Кроме того, ведется борьба за человеческие ресурсы. Поэтому стратегическое значение имеет способность государства привлекать извне не только относительно недорогую рабочую силу, но и квалифицированных специалистов, молодое экономически активное население. 

  • Челябинская область – один из самых многонациональных регионов. Каково влияние миграции на ее национальный состав?

Население южно-уральского региона исторически складывалось под воздействием неравномерных по хронологии и динамике миграций. Южный Урал находится на стыке Европы и Азии, в месте, где сложилась уникальная «этническая палитра». Здесь пролегали маршруты миграций в восточные районы Российской империи. В советское время представители многих народов возводили здесь промышленные предприятия. Одновременно сюда направлялись эшелоны с эвакуированными из западных областей страны, имели место и принудительные переселения. Учитывая, что наш регион является приграничным, через него проходит и поток транзитных миграций, в первую очередь, из стран Центральной Азии. 

Давайте кратко рассмотрим динамику этнического состава населения за последние десятилетия. Всесоюзная перепись населения 1989 года зафиксировала несколько многочисленных групп, возникших в результате добровольных и вынужденных переселений. Это: немцы (40 тысяч человек), украинцы (109 тысяч) и евреи (11 тысяч).

Как выглядят эти процессы при более детальном рассмотрении? К примеру, евреи появились на Южном Урале впервые в середине XIX века. Это были солдаты-кантонисты. По мере развития края, строительства Транссибирской магистрали и роста местной экономики прибывало и население, в том числе, еврейское. В 1905 году в Челябинске действовала каменная синагога, существовала достаточно развития община. Но все же основа диаспоры была заложена в 1940-1960-е годы, когда в Челябинскую область сначала прибывали эвакуированные, а впоследствии наблюдалась «учебная» миграция, как правило, из Украины, Белоруссии и Молдовы. Если верить источникам личного происхождения, на Урале у еврейской молодежи было больше шансов поступить в вуз.

Еще один пример. История появления на Южном Урале немцев включает несколько этапов. В начале XIX века в Златоусте оформилась немецкая община оружейников. В начале XX века в регион прибыли немецкие колонисты, причем даже в конце 1980-х годов такой сельский анклав еще сохранялся в Октябрьском районе Челябинской области. Так, перепись населения 1926 года зафиксировала на территории Уральской области 6337 немцев. Из них 4 тысячи проживали в Троицком и Челябинском округах. После депортаций советских немцев и мобилизации их в трудовую армию в годы Великой Отечественной войны в Челябинской области проживало уже, по данным переписи 1959 года, около 48 тысяч немцев.  

За постсоветские годы картина ощутимо изменилась. После репатриации на историческую родину, пик которой пришелся на 1990-е годы, численность немцев и евреев резко сократилась и достигла, по результатам последней переписи, 14 тысяч и 3 тысячи соответственно.  Между тем, в структуре населения российских регионов, в том числе и Южного Урала, за счет миграции возросло представительство «новых» диаспор. Это, прежде всего, таджики (в 1989 году − 870 человек, а в 2002 году – уже свыше пяти тысяч), азербайджанцев (3,4 тысячи человек в 1989 году и 7,3 тысяч в 2002-м) и армян (2,2 тысячи в 1989 году и 8,6 тысяч – в 2002-м). Приведенные примеры наглядно показывают, что в формировании этнокультурного облика края миграционные процессы играли важнейшую роль.

  • Часто встречается мнение, что миграция – это обязательно вред: незаконные схемы, криминализация и т.д. Вы согласны с подобной постановкой вопроса?

Разумеется, нет. К сожалению, проблему миграции часто рассматривают именно в таком контексте. Здесь свою роль играют СМИ. Даже беглый анализ сюжетов интерактивных и печатных масс-медиа показывает, что миграция и мигранты редко освещаются в положительном ключе. Гораздо чаще транслируются негативные образы трудовых мигрантов. Тем самым, в головах обывателей формируются и укрепляются представления о том, что миграция неизбежно сопряжена с незаконными схемами проживания, трудоустройства, ростом криминала и др.

Надо понимать, что привлекательность для мигрантов – это ресурс развития любого региона. Тем не менее, приходится признать, что часто миграция из ресурса развития экономики превращается в мощный ресурс развития теневого сектора, коррупционных практик. Это происходит, когда социальные институты работают недостаточно эффективно. Так рождаются «резиновые квартиры», эксплуатируется труд мигрантов и т.д.

Развит институт посредничества. Практически на всех этапах своего движения в Россию, социальной и экономической адаптации мигрант нуждается в информации, связях и безопасности. Эти базовые потребности вряд ли возможно в полном объеме удовлетворить собственными силами. Переезд, легальное оформление на новом месте, поиск работы и (или) места учебы, партнеров по бизнесу и решение даже простых бытовых проблем – все это, так или иначе, связано с деятельностью посредников. Как следствие, посредничество является одним из ключевых механизмов адаптации мигрантов в принимающем обществе, а эволюция его форм и институтов могут выступить важным индикатором состояния миграционного процесса в целом. Пока этот индикатор ясно показывает, что мигрант часто оказывается бесправен и беспомощен, а решить свои проблемы нередко может лишь участием в различных теневых практиках.

  • Получается, что отношение к мигрантам – это зеркало проблем принимающего общества?

Да, миграционные и диаспоральные процессы развиваются параллельно. Их трудно представить вне контекста принимающего общества, вне его реакции. Принимающее общество адаптирует мигрантов и адаптируется само к их присутствию. В этой связи важным направлением миграционных исследований является изучение стереотипов, образов, фобий, сформированных в российском обществе в отношении мигрантов и миграции.

Надо осознавать, что мигрантофобия – неизбежная составляющая адаптационной реакции принимающего общества. Сейчас она стремительно и мощно вошла в уже существовавший комплекс ксенофобский представлений, придав ему новые качества, причем в качестве «чужаков» могут восприниматься не только представители этнически или культурно иных, чем принимающее общество, групп. Реакция принимающего общества является ключевым параметром любой миграционной ситуации, решающим фактором ее динамики и характера развития. В коллективном сознании российского общества идет интенсивный процесс осмысления и оценки феномена внешних миграций, прочно вошедших в реалии повседневной жизни.

  • Ряд ученых говорит о начале нового переселения народа. Действительно ли Евразии грозит пережить эпоху глобальной этнотрансформации?

Мне пока сложно предсказать, каковы будут реальные масштабы этой трансформации. Она уже идет, но резких смен этнического ландшафта пока не происходит.

  • Есть ли какие-либо проверенные подходы к решению миграционных проблем, которые можно применить в России? Какой Вы видите роль общественных организаций и государства в решении миграционных проблем?

Затруднительно искать решения за рубежом – это другая социальная реальность, другое общество, другие мигранты, наконец. Решение миграционных проблем необходимо искать во взаимодействии мигрантских меньшинств и принимающего общества. Какие подходы к решению миграционных проблем можно использовать, если общества принципиально различны? Можем ли мы брать на вооружение опыт, например, Швеции? Или Норвегии?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала подвергнуть зарубежный опыт тщательному анализу – понять, почему он там сработал и может ли сработать у нас, можно ли его адаптировать. Требуется оценить потенциал российского общества в адаптации мигрантов. Причем желательно рассматривать не макроуровень, а региональное или локальное измерение проблемы. Необходимо понять, какие адаптационные стратегии применяют, к примеру, выходцы из Таджикистана в Челябинске и других крупных городах.

Стоит исходить из того, что одним из возможных решений миграционных проблем должно стать укрепление взаимодействия органов власти, средств массовой информации, научного сообщества и диаспор в лице национально-культурных центров, общественных объединений и организаций.

Как подчеркивают авторитетные исследователи проблемы диаспор В.И. Дятлов и И.В. Нам, диаспоральная стратегия и практика адаптации подразумевает формирование сети социальных связей и системы взаимоотношений, жизненных практик и культурных норм, основанных на представлениях о единстве судьбы и места исхода, ценности памяти о «стране исхода» или «исторической родине». Для диаспор характерно формирование институтов и организаций, деятельность которых направлена на сохранение этнической идентичности. Диаспоральные институты становятся важным элементом интеграции мигрантов. Диаспоризацию сопровождает создание институтов, обеспечивающих им успешную и безболезненную адаптацию к новым условиям проживания без утраты этнической и конфессиональной идентичности – конфессиональные и светские организации, национальные школы, газеты и др.  Все это необходимо учитывать.

  • Спасибо за интересную беседу!

 

 

Бессмертный полк - Труженики тыла 

  • Atanov
  • Eremina
  • Eremin
  • Galeev
  • Golubchikova
  • Golubchikov
  • Keller
  • Kemm
  • Kostysheva
  • MatskoM
  • MatskoP
  • Savochkin
  • SeleznevaL
  • SeleznevaM
  • VdovichevaAnna
  • VdovichevAlex
  • Vdovichev
Скачать бесплатно темы Joomla. Плагины Joomla на joomlaru.com _j18__